October 26th, 2016

Политика для посвященных

Англосаксы идут к вам

Политика для посвященных. )))

Перечисляю тайные пружинки механизма в шкатулке с сюрпризами:

1. Франция - скрытая колония Британии.

2. США - козел отпущения, громоотвод от англосаксов.

3. Германия - войска Британии, созданные на основе "римских легионов" из "Римской империи".

4. Соединенные штаты Голландии - первый пробный центр управления англосаксов.

Примечание: "англосаксы" - условное название верхушки буржуазии Земли.


Перечисляю некоторые успешные и не успешные проекты англосаксов по закабалению Землян:

1. Создание "Римской империи", осколок и "особая" часть землян ("особенная стать" - начальный прием для одурманивания части населения перед смутой).

2. Захват "Венеи" и превращение ее в "Европу" с помощью "Римской империи".

3. Создание Дойчланда - первая ударная база англосаксов.

4. 1-ая мировая война - попытка англосаксов захватить Мир физически с помощью "дойч-войск" ("римские легионы"). Но "зверь" вышел из-под контроля англосаксов. Пришлось добить "дойчландов".

4. Февральская революция в России - попытка англосаксов поразить болезнью основного и последнего противника на Земле, Россию. Результат вышел из-под контроля англосаксов.

5. Создание ФРС - перехват всей банковской системы Земли в руки англосаксов.

6. 2-ая мировая война - вторая попытка англосаксов захватить Мир физически с помощью "римских легионов". Результат разочаровал англосаксов. Пришлось добить "легионеров".

7. Создание всемирного жандарма США вместо "римских легионов" Германии с помощью денег ФРС.

8. Перестройка в СССР - успешное заражение буржуазной ерундой привело СССР к хаосу. Результат непредсказуем до сих пор.

Под таким углом зрения вы легко поймете причины и следствия всех политических дрязг современности и некоторого прошлого.

Замечу, что Украина - просто поле, где не должны проживать, по задумке англосаксов, противники Британии. Среднего не дано.

-------------

P.S.
Воспринимайте этот текст в виде шутки, если не нравится. ))
Мнение автора не всегда сходится с мнением автора.

Бонус:
Книжка с тыла истории - http://vimstory.blogspot.ru/2016/04/blog-post_22.html


http://www.proza.ru/2016/10/26/845


Достоевский

Символ лопаты



Набат, №2, 1943
У украинской молодежи есть стойкое отвращение к организованному труду. У нее нет чувства ответственности. А кто виноват в этом? - Большевики (москали, Путин, русские, Сталин, ФСБ, НКВД)
Украинская молодежь получает символ организованного и производительного труда: оружие мира - лопату

http://poltora-bobra.livejournal.com/1232487.html - цинк

Такое вот "новое европейское сотрудничество".

Открытое письмо Д.А.Гранину

Оригинал взят у colonelcassad в Открытое письмо Д.А.Гранину


Историк Баир Иринчеев доходчиво деконструирует миф о том, что фины не обстреливали Ленинград в силу "доброй воли" Маннергейма.
Collapse )

Только для взрослых

Константин Семин: Это стоит прочитать целиком:

ЛЕНИН

ЦЕННЫЕ ПРИЗНАНИЯ ПИТИРИМА СОРОКИНА

“Правда” поместила сегодня замечательно интересное письмо Питирима Сорокина, на которое надо обратить особое внимание всех коммунистов. В письме этом, напечатанном в “Известиях Северо-Двинского Исполнительного Комитета” 1, Питирим Сорокин заявляет о своем выходе из партии правых эсеров и о сложении им с себя звания члена Учредительного собрания. Мотивы автора письма сводятся к тому, что он затрудняется не только другим, но и самому себе указывать спасительные политические рецепты и потому “отказывается от всякой политики”. “Истекший год революции, — пишет Питирим Сорокин, — научил меня одной истине: политики могут ошибаться, политика может быть общественно полезна, но может быть и общественно вредна, работа же в области науки и народного просвещения всегда полезна, всегда нужна народу...” Подпись под письмом: “Приват-доцент Петербургского университета и Психо-неврологического института, бывший член Учредительного собрания и бывший член партии эсеров Питирим Сорокин”.

Это письмо заслуживает прежде всего внимания, как чрезвычайно интересный “человеческий документ”. Не очень часто встречается такая искренность и прямота, с которой П. Сорокин признается в ошибочности своей политики. Едва ли не в большинстве случаев политики, убеждавшиеся в неправильности занятой ими линии, пытаются прикрыть свой поворот, затушевать его, “выдумать” какие-нибудь более или менее посторонние мотивы и т. п. Открытое и честное признание своей политической ошибки само уже по себе является крупным политическим актом. Питирим Сорокин не прав, когда пишет, что работа в области науки “всегда полезна”. Ибо ошибки бывают и в этой области, примеры упорной проповеди реакционных, скажем, философских взглядов людьми, заведомо не реакционными, есть и в русской литературе. С другой стороны, открытое заявление видного, т. е. занимавшего известный всему народу и ответственный политический пост, человека об его отказе от политики — есть тоже политика. Честное признание политической ошибки приносит очень большую политическую пользу многим людям, если дело идет об ошибке, которую разделяли целые партии, имевшие в свое время влияние на массы.

Политическое значение письма Питирима Сорокина именно в настоящий момент чрезвычайно велико. Оно дает нам всем “урок”, который надо хорошенько продумать и усвоить.

Всякому марксисту давно известна та истина, что решающими силами во всяком капиталистическом обществе могут быть только пролетариат и буржуазия, тогда как все социальные элементы, стоящие между этими классами и подходящие под экономическую рубрику мелкой буржуазии, неизбежно колеблются между этими решающими силами. Но от книжного признания этой истины до умения делать вытекающие из нее выводы в сложной обстановке практической действительности — дистанция огромного размера.

Питирим Сорокин — представитель чрезвычайно широкого общественного и политического течения, меньшевистско-эсеровского. Что это — одно течение, что разница между меньшевиками и эсерами, с точки зрения их отношения к борьбе между буржуазией и пролетариатом, несущественная, это доказали особенно убедительно и особенно наглядно события русской революции с февраля 1917 года. Меньшевики и эсеры — разновидности мелкобуржуазной демократии, такова экономическая сущность и основная политическая характеристика данного течения. Из истории передовых стран известно, как часто это течение, в его молодости, окрашивается в “социалистический” цвет.


Спрашивается, что оттолкнуло особенно сильно представителей этого течения от большевиков, от пролетарской революции, несколько месяцев тому назад и что вызывает у них теперь поворот от враждебности к нейтральности? Совершенно очевидно, что причиной поворота явился, во-первых, крах германского империализма, связанный с революцией в Германии и других странах, а равно с разоблачением англо-французского империализма; во-вторых, разоблачение буржуазно-демократических иллюзий.

Остановимся на первой причине. Патриотизм — одно из наиболее глубоких чувств, закрепленных веками и тысячелетиями обособленных отечеств. К числу особенно больших, можно сказать, исключительных трудностей нашей пролетарской революции принадлежало то обстоятельство, что ей пришлось пройти полосу самого резкого расхождения с патриотизмом, полосу Брестского мира. Горечь, озлобление, бешеное негодование, вызванные этим миром, понятны, и, само собою разумеется, что мы, марксисты, могли ждать только от сознательного авангарда пролетариата понимания той истины, что мы приносим и должны принести величайшие национальные жертвы ради высшего интереса всемирной пролетарской революции. Идеологам, не принадлежащим к марксизму, и широким массам трудящихся, не принадлежащим к вышколенному долгой стачечной и революционной школой пролетариату, неоткуда было взять ни твердого убеждения в назревании этой революции, ни безусловной преданности ей. В лучшем случае наша тактика казалась им фантастикой, фанатизмом, авантюрой, принесением в жертву очевиднейших реальных интересов сотен миллионов народа отвлеченной, утопической или сомнительной надежде на то, что будет в других странах. А мелкая буржуазия, по ее экономическому положению, более патриотична и по сравнению с буржуазией и по сравнению с пролетариатом.

А вышло так, как мы говорили.

Германский империализм, который казался единственным врагом, рухнул. Германская революция, которая казалась “грезофарсом” (употребляя известное выражение Плеханова), стала фактом. Англо-французский империализм, который фантазия мелкобуржуазных демократов рисовала в виде друга демократии, защитника угнетенных, оказался на деле зверем, навязавшим германской республике и народам Австрии условия хуже брестских, — зверем, использующим войска “свободных” республиканцев, французов и американцев, для роли жандармов и палачей, душителей независимости и свободы малых и слабых наций. Всемирная история с беспощадной основательностью и откровенностью разоблачила этот империализм. Русским патриотам, ничего не желавшим знать, кроме непосредственных (и по-старому понимаемых) выгод своего отечества, факты мировой истории показали, что превращение нашей, русской, революции в социалистическую было не авантюрой, а необходимостью, ибо иного выбора не оказалось: англо-французский и американский империализм неизбежно задушит независимость и свободу России, если не победит всемирная социалистическая революция, всемирный большевизм.

Факты — упрямая вещь, — говорит английская пословица. А нам пришлось за последние месяцы пережить такие факты, которые означают величайший перелом всей мировой истории. Эти факты заставляют мелкобуржуазных демократов России, несмотря на их ненависть к большевизму, воспитанную историей нашей внутрипартийной борьбы, повернуть от враждебности к большевизму сначала к нейтральности, потом к поддержке его. Миновали те объективные условия, которые особенно резко оттолкнули от нас таких демократов-патриотов. Наступили такие мировые объективные условия, которые заставляют их повернуть в нашу сторону. Поворот Питирима Сорокина отнюдь не случайность, а проявление неизбежного поворота целого класса, всей мелкобуржуазной демократии. Тот не марксист, тот плохой социалист, кто не сумеет учесть и использовать этого.

Далее. Вера в универсальное, всеспасающее действие “демократии” вообще, непонимание того, что она является буржуазной демократией, исторически ограниченной в своей полезности, в своей необходимости, такая вера и такое непонимание держались во всех странах веками и десятилетиями, особенно прочно среди мелкой буржуазии. Крупный буржуа прошел огонь, воду и медные трубы, он знает, что демократическая республика, как и всякая другая форма государства при капитализме, есть не что иное, как машина для подавления пролетариата. Крупный буржуа знает это из своего интимнейшего знакомства с настоящими руководителями и с наиболее глубокими (зачастую именно в силу этого наиболее прикрытыми) пружинами всякой буржуазной государственной машины. Мелкий буржуа, по своему экономическому положению, по всем условиям своей жизни меньше способен усвоить эту истину, даже держится иллюзий насчет того, будто демократическая республика означает “чистую демократию”, “свободное народное государство”, внеклассовое или надклассовое народовластие, чистое проявление всенародной воли и так далее и тому подобное. Прочность этих предрассудков мелкобуржуазного демократа неизбежно вызывается тем, что он дальше стоит от острой классовой борьбы, от биржи, от “настоящей” политики, и было бы совершенно немарксистским ожидать, будто одной пропагандой и в скорое время можно искоренить эти предрассудки.

Но всемирная история несется теперь с такой бешеной быстротой и разрушает все привычное, все старое молотом такой необъятной мощности, кризисами такой невиданной силы, что самые прочные предрассудки не выдерживают. Естественно и неизбежно возникла у “демократа вообще” наивная вера в учредилку, наивное противоположение “чистой демократии” “пролетарской диктатуре”. Но то, что пережили “учредиловцы” в Архангельске и в Самаре, в Сибири и на юге, не могло не разрушить самых прочных предрассудков. Идеализированная демократическая республика Вильсона оказалась на деле формой самого бешеного империализма, самого бесстыдного угнетения и удушения слабых и малых народов. Средний “демократ” вообще, меньшевик и эсер, думал: “куда уж нам, какой-то высший, якобы, тип государства, какая-то Советская власть! Дай бы нам бог обыкновенную демократическую республику!”. И, конечно, в “обыкновенное”, сравнительно мирное время такой “надежды” хватило бы на долгие десятилетия.

А теперь ход мировых событий и жесточайшие уроки союза всех монархистов России с англо-французским и американским империализмом показывают но деле, что демократическая республика есть буржуазно-демократическая республика, которая уже устарела с точки зрения вопросов, поставленных империализмом в порядок дня истории; — что никакого иного выбора нет: или Советская власть побеждает во всех передовых странах мира, или самый реакционный, самый бешеный, душащий все мелкие и слабые народы, восстановляющий реакцию во всем мире англо-американский империализм, великолепно научившийся использовать форму демократической республики.

Или — или.

Середины нет. Совсем недавно такой взгляд считали ослепленным фанатизмом большевиков.

А вышло именно так.

Если Питирим Сорокин сложил с себя звание члена Учредительного собрания, это не случайность, это признак поворота целого класса, всей мелкобуржуазной демократии. Раскол среди нее неизбежен: часть перейдет на нашу сторону, часть останется нейтральной, часть сознательно присоединится к монархистам-кадетам, продающим Россию англо-американскому капиталу, стремящимся удушить революцию чужеземными штыками. Суметь учесть и использовать этот поворот среди меньшевистской и эсеровской демократии от враждебности большевизму сначала к нейтральности, потом к поддержке его, есть одна из насущных задач текущего момента.

Всякий лозунг, бросаемый партией в массы, имеет свойство застывать, делаться мертвым, сохранять свою силу для многих даже тогда, когда изменились условия, создавшие необходимость этого лозунга. Это зло неизбежное, и, не научившись бороться с ним и побеждать его, нельзя обеспечить правильную политику партии. Тот период нашей пролетарской революции, когда она особенно резко разошлась с меньшевистской и эсеровской демократией, был исторически необходим; без острой борьбы против таких демократов, когда они колебнулись в стан наших врагов и занялись восстановлением буржуазной и империалистской демократической республики, обойтись было нельзя. Лозунги этой борьбы сплошь да рядом застыли и окостенели теперь, мешая правильно учесть и целесообразно использовать новый момент, когда начался новый поворот среди такой демократии, поворот в нашу сторону, поворот не случайный, а коренящийся в самых глубоких условиях всей международной обстановки.

Недостаточно того, чтобы поддержать этот поворот, чтобы встретить поворачивающих к нам дружелюбно. Политик, сознающий свои задачи, должен научиться вызывать этот поворот в отдельных слоях и группах широкой мелкобуржуазной демократической массы, если он убедился, что для такого поворота имеются серьезные и глубокие исторические причины. Революционный пролетарий должен знать, кого надо подавлять, с кем надо — когда и как — уметь заключать соглашение. Было бы смешно и нелепо отказываться от террора и подавления по отношению к помещикам и капиталистам с их прихвостнями, продающим Россию иностранным “союзным” империалистам. Было бы комедией пытаться “убеждать” и вообще “психологически влиять” на них. Но так же, — если не более, — нелепо и смешно было бы настаивать на одной только тактике подавления и террора по отношению к мелкобуржуазной демократии, когда ход вещей заставляет ее поворачивать к нам.

А с такой демократией пролетариат встречается повсюду. В деревне наша задача — уничтожить помещика, сломить сопротивление эксплуататора и спекулянта-кулака; опереться для этого мы можем прочно только на полупролетариев, на “бедноту”. Но средний крестьянин нам не враг. Он колебался, колеблется и будет колебаться: задача воздействия на колеблющихся не одинакова с задачей низвержения эксплуататора и победы над активным врагом. Уметь достигать соглашения с средним крестьянином — ни на минуту не отказываясь от борьбы с кулаком и прочно опираясь только на бедноту — это задача момента, ибо именно теперь поворот в среднем крестьянстве в нашу сторону неизбежен в силу вышеизложенных причин.

То же относится и к кустарю, и к ремесленнику, и к рабочему, поставленному в наиболее мелкобуржуазные условия или сохранившему наиболее мелкобуржуазные взгляды, и ко многим служащим, и к офицерам, и — в особенности — к интеллигенции вообще. Нет сомнения, что в нашей партии нередко замечается неуменье использовать поворот среди них и что это неуменье можно и должно преодолеть, превратить его в уменье.

Мы имеем прочную уже опору в громадном большинстве профессионально-организованных пролетариев. Надо уметь привлечь к себе, включить в общую организацию, подчинить общепролетарской дисциплине наименее пролетарские, наиболее мелкобуржуазные слои трудящихся, которые поворачивают к нам. Тут лозунг момента — не борьба с ними, а привлечение их, уменье наладить воздействие на них, убеждение колеблющихся, использование нейтральных, воспитание, — обстановкой массового пролетарского влияния, — тех, кто отстал или совсем недавно еще начал отделываться от “учредиловских” или “патриотически-демократических” иллюзий.

Мы имеем достаточно уже прочную опору в трудящихся массах. Шестой съезд Советов особенно наглядно показал это. Нам не страшны буржуазные интеллигенты, а со злостными саботажниками и белогвардейцами из них мы ни на минуту не ослабим борьбы. Но лозунг момента — уметь использовать поворот среди них в нашу сторону. У нас еще очень немало осталось “примазавшихся” к Советской власти худших представителей буржуазной интеллигенции: выкинуть их вон, заменить их интеллигенцией, которая вчера еще была сознательно враждебна нам и которая сегодня только нейтральна, такова одна из важнейших задач теперешнего момента, задача всех советских деятелей, соприкасающихся с “интеллигенцией”, задача всех агитаторов, пропагандистов и организаторов.

Разумеется, соглашение с средним крестьянином, с вчерашним меньшевиком из рабочих, с вчерашним саботажником из служащих или из интеллигенции требует уменья, как и всякое политическое действие в сложной и бурно изменяющейся обстановке. Все дело в том, чтобы не довольствоваться тем уменьем, которое выработал в нас прежний наш опыт, а идти непременно дальше, добиваться непременно большего, переходить непременно от более легких задач к более трудным. Без этого никакой прогресс вообще невозможен, невозможен и прогресс в социалистическом строительстве.

У меня были на днях представители съезда уполномоченных кредитных кооператоров. Они показали мне резолюцию их съезда2, направленную против слияния кредитно-кооперативного банка с народным банком республики. Я сказал им, что стою за соглашение с средним крестьянином и глубоко ценю даже начало поворота от враждебности к нейтральности по отношению к большевикам со стороны кооператоров, но почва для соглашения дается лишь их согласием на полное слияние особого банка с единым банком республики. Представители съезда тогда заменили свою резолюцию другой, провели через съезд другую резолюцию, в которой вычеркнули все, что говорилось против слияния, но... но выдвинули план особого “кредитного союза” кооператоров, ничем на деле не отличающегося от особого банка! Это было смешно. Перекрашиванием слов можно, разумеется, накормить или обмануть только дурака. Но “неудача” одной из таких... “попыток” нисколько не колебнет нашей политики; с кооператорами, с средним крестьянством мы осуществляли и будем осуществлять политику соглашения, отсекая всякие попытки изменить линию Советской власти и советского социалистического строительства.

Колебания мелкобуржуазных демократов неизбежны. Достаточно было немногих побед чехословаков, и эти демократы впали в панику, сеяли панику, перебегали к “победителям”, готовы были раболепно встречать их. Разумеется, нельзя ни на минуту забывать, что и теперь — достаточно будет частичных успехов, скажем, англо-американо-красновских белогвардейцев, и колебания начнутся в другую сторону, усилится паника, умножатся случаи распространения паники, случаи измен и перелетов на сторону империалистов и так далее, и тому подобное.

Это мы знаем. Этого мы не забудем. Завоеванная нами чисто пролетарская основа Советской власти, поддерживаемой полупролетариями, останется неизменно прочной. Наша рать не дрогнет, наша армия не колебнется, — это мы знаем уже из опыта. Но, когда глубочайшие всемирно-исторические перемены вызывают неизбежный поворот в нашу сторону среди масс беспартийной, меньшевистской, эсеровской демократии, мы должны научиться, и мы научимся, использовать этот поворот, поддержать его, вызвать его в соответственных группах и слоях, осуществить все возможное в деле соглашения с этими элементами, облегчить тем работу социалистического строительства, ослабить тяжесть мучительной разрухи, темноты, неумелости, замедляющих победу социализма.

Написано 20 ноября 1918 г.

Напечатано 21 ноября 1918 г.

в газете “Правда” № 252

Печатается по тексту газеты

Подпись: Н. Ленин


источник


В дополнение к вчерашнему

Оригинал взят у pyhalov в В дополнение к вчерашнему


http://www.apn-spb.ru/opinions/article16240.htm

2014-03-21
Александр Сивов:
Как Украина захватывала базу Черноморского флота

Сегодня украинские СМИ буквально воют по поводу того, что некие вооружённые люди, якобы российские военные, изгоняют украинских военных, отказавшихся подчиниться воле крымского народа, с военных объектов.

В свете этого интересно вспомнить, как двадцать лет назад, при очень ограниченном освещении российских СМИ, занимавших тогда скорее проукраинскую либо снисходительную позицию, была захвачена военно-морская база Черноморского флота в Одессе. Я, как журналист, лично поутру был на месте событий и всё, о чем я пишу, знаю не понаслышке.

В ночь с 10 на 11 апреля 1994 года вооруженное подразделение украинской армии захватило 318-й дивизион кораблей резерва Черноморского флота, расположенный в районе Одесского порта, рядом с центром города. Подробностями происшедшего поделился со мной тогда офицер дивизиона капитан 3 ранга В. Паншин, который в числе других офицеров в ту ночь подвергался аресту.
Collapse )

Герои вчера, сегодня, завтра...

Взято с сайта "Агитация м пропаганда" - https://agitblog.ru/videoblog/geroi-vchera-segodnya-zavtra.html

(21.10.2016)




Комментирует Константин Сёмин:

Кто такие герои? Отличаются ли сегодняшние герои от героев прошлых дней? Нужны ли современной России настоящие герои? На эти и другие вопросы в студии «Точки зрения» отвечают философ Владимир ШЕВЧЕНКО, журналист Константин СЁМИН, генерал Александр ВЛАДИМИРОВ и писатель Александр КОЛПАКИДИ.

Мои высказывания по теме обсуждения:

Герои в обществе нужны до тех пор, пока оно собирается оставаться обществом и собирается жить. Герои необходимы людям. Из под нашего общества не без успеха старались выбить эту основу, старались уничтожить, пошатнуть, обрушить героев советского времени. Дегероизация – это азы психологической войны, это способ деморализовать противника, повергнуть его в бегство и смятение. Это с нами произошло. Мы помним, что в начале 90-х годов происходило с такими именами как Александр Матросов, Зоя Космодемьянская, Николай Гастелло. Многие из этих имен, например пионеров-героев, вычеркнуты из массового сознания, никто их специально оттуда не удалял, но фактически их нет в массовом сознании. Дети о них не помнят, люди о них не знают. Это делалось для того, чтобы показать, что сопротивление бесполезно, ваше дело проиграно. Ведь героизм – это крайняя степень самоотречения во имя чего-то, во имя какого-то идеала и коллектива, к которому этот человек принадлежит. Он жертвует на алтарь общего дела самое ценное, что у человека есть – собственную жизнь. Так вот, если герои исчезли – это мощнейший сигнал для общества, что дело, за которое раньше жертвовались жизни, проиграно. Значит это дело бессмысленное, значит сопротивление бесполезно. Идти на казнь, идти на вражеский дот бесполезно, и пожертвовав своей жизнью, ты ничего не изменишь. Здесь имеется один принципиальный момент. Нам сегодня навязывают представление о героизме и долге как о некоей абстрактной нейтральной величине, как будто бы героизм существует безотносительно того, в каких временных и исторических координатах мы за ним наблюдаем.

Родина – это не просто географическое понятие, это не куст и не береза. Родина – это культурно-историческая общность, это некая система, описывающая, что есть добро и что есть зло. Это система, которую ты впитываешь с материнским молоком и которую ты готов защищать ценой своей жизни.

Поэтому есть Герои советской эпохи, а «герои» противостоявшие им с другой стороны, для нас – звери, изверги и убийцы. И нужно понимать, что мужество человека и способность его перешагнуть через страх смерти не является критерием героизма. Важно знать для чего это совершается, гуманистический посыл принципиально важен. Если в обществе этот гуманистический посыл отсутствует, если общество разобщено и в нем властвует идеология социал-дарвинизма, то герои в нем перестанут появляться.

.

Надстройку формирует базис. Если базис олигархический, заложенный в 90-х, остается незыблемым, то героизм к этому базису приклеивается очень плохо. С каждым новым Ельцин-центром, с каждым музеем какого-нибудь Сахарова или Солженицына, мы получаем подтверждение, что базис не меняется. Однако героизм необходим базису. Отечественная олигархия в какой-то момент вступив в противоречие с олигархией международной, пытается формулировать свою собственную национальную идеологию и притягивать туда куски советской истории и дореволюционной истории, создавая некий гибрид. Национальному капиталу понадобятся герои, кто-то должен будет пойти и отдать свою жизнь за этот капитал. Но одно с другим не стыкуется, поэтому пока не изменится базис, любые разговоры о героизме будут звучать абсурдно и лицемерно. Первостепенным является вопрос о цели. Мы все – патриоты, Родина для нас не пустой звук. Однако в истории уже были примеры, когда на пулеметы, под гусеницы гнали людей, которые не имели ничего общего с правящей «элитой» и мы знаем чем это закончилось для страны. Так зачем же воспроизводить те ржавые исторические грабли? Мы понимаем, что это не случайно, это похоже на физику: если ты приватизировал промышленность в стране, то рано или поздно эта ситуация возникнет. Но хотелось бы конечно избежать этой развилки. Есть надежда на то, что 99% нынешней элиты – это советские люди, воспитанные в советском государстве, ходившие в советские школы. Эти люди получили советское воспитание, они должны хоть что-то помнить...

.

Я абсолютно не отрицаю боевых качеств русского и советского солдата, способность умирать за други своя вообще свойственна нашему человеку, это часть нашего культурного сознания. Но у нас перед глазами есть пример русско-японской войны, первой мировой войны, Великой отечественной войны, которая велась не только во имя защиты своего отдельного куста, березы или товарища. Потому что погибали все, представители всех союзных республик. Сегодня часто звучат голоса: «почему не поднимается Одесса? Почему не поднимается Харьков? Почему не поднимаются другие города Украины против откровенно нацисткой власти?». Потому что у людей, которые тогда шли на смерть в партизанских отрядах, в том числе и в западной Белоруссии, было четкое осознание не только того, что за их спиной идея и эту идею разделяют миллионы ТАМ, но и в том, что ТАМ существует и работает Ставка верховного главнокомандования, работает государственный комитет обороны. А когда у тебя нет ощущения, что Ставка существует и что за твоей спиной она есть, что тебе сбросят с У2 хотя бы свежий номер Красной Звезды, рискуя своими крыльями... Когда у человека нет этого ощущения, тогда перед тем как отдать свою жизнь он спросит себя: «для чего и за что?». Поэтому без идеи, без идеологии, которая все ровно упирается в живот олигарха, никуда мы не денемся.

.

Народ истосковался по труду до крайней степени, сейчас труд как категория социальная и этическая мордуется и унижается так часто и так повсеместно, что людям хотелось бы видеть героев среди себя, потому что трудовой народ – это и есть та почва, которая дает стране героев. Не столичная интеллигенция и дети олигархов. Наша страна не обеднела ни Ньютонами, ни Суворовыми.

.

Оптимистичным сценарием может стать корректировка существующей сейчас ситуации сверху. Я не просто так говорил о советском прошлом и советском воспитании части нынешней «элиты», у которой есть в руках рычаги воздействия на ситуацию. Существует надежда на то, что когда-то в этих головах зазвонит колокол и они осознают, что их собственное выживание и выживание их детей связано с тем, что они делают сегодня и нужно менять экономический уклад. Необходимо обобществление средств производства, которое изменит сразу и социальную, и политическую и экономическую ситуацию в стране.